Журнал Культура

КУЛЬТУРАТЕАТР&ОПЕРА

Новая старая "Чайка"

Опубликовано 17 сентября 2012 Irina_miroshnichenko

Ирина Мирошниченко перед выходом на сцену на спектакле
                                    В кулуарах МХТ им. Чехова. 
                                    Любительское фото художницы по костюмам Елены Афанасьевой.

Ну что же, свершилось!
Так волновалась, так готовилась, так ждала этого праздника души и сердца на сцене Московского Художественного Театра 15 сентября!
Олег Павлович решил отпраздновать мой юбилей ефремовской «Чайкой». Так получилось, что я ее не играла уже несколько сезонов. А он предложил не просто сыграть «Чайку», а, может даже, что-то обновить, придумать новые костюмы, что-то сделать по-другому. Я за эту идею ухватилась и мне действительно очень захотелось расставить новые акценты и многое сыграть по-новому.
Знаете, встреча с ролью через большой промежуток времени – это всегда что-то непредсказуемое. Казалось бы, - я в этой роли уже много лет, и за эти годы, конечно, она претерпевала вместе со мной определенные изменения. Во-первых, я взрослела. Во-вторых, менялись партнеры. В связи с этим ее каждый раз обновляли, многое делали заново.
В 2001 году мы поставили новую версию, которую осуществил Николай Скорик. С новым составом, новыми артистами. И я тоже заново стала ее читать, сделала ее абсолютно «своей», не  думая уже о предыдущем исполнителе. В течение многих лет я в этой роли жила , это была «моя» Аркадина.
И вот прошло два или три сезона. За это время она как-то отошла немножко вдаль. А сейчас, к юбилею, мне захотелось сделать свежую, новую, смешную, легкую Аркадину. Юбилейную, праздничную. Другую! И мы начали ее искать.
Репетиций было очень мало - совсем ничего. Пока она только зрела у меня внутри. И как ни странно, она стала у меня вызревать через костюм.
У нас в театре прелестная художница по костюмам, Елена Петровна Афанасьева, с которой я дружу и работаю многие-многие годы. Наша Леночка. Кроме того, что она действительно талантлива и интеллигентна, но она безумно любит наш театр. Она находится в самой его сердцевине на протяжении многих лет. Сколько ролей и спектаклей мы создавали с ней вместе!
«Создавали» здесь не случайное слово. Именно создавали, потому что работа над костюмом - это не просто: художник нарисовал, модельер исполнил, а я надела на примерке. Нет. Я всегда сама принимаю самое активное участие в создании образа. Кстати, она об этом даже написала в программке - в этот раз на «Чайке» была прекрасная  программка, где много людей обо мне что-то говорили. Так вот она рассказала, что как правило мы всегда с ней работаем далеко за пределами тех рамок, что установил художник.
Скажем, Валерий Левенталь, когда создавал «Чайку», сказал: «Первый акт весь в белом, второй – весь в черном». Все. Так оно и было.
Но только не в этот раз! Сейчас мне захотелось, чтобы Аркадина ходила по этой деревне как инопланетянка, в самых безумных туалетах. Такая была задумка.
Для начала мы поехали с Леночкой в замечательный магазин тканей. Где-то на Покровке. С этим магазином сотрудничают многие театры - закупают ткани по безналичному расчету. Московский Художественный - в их числе. Мы решили, что будем «плясать» от самих тканей, придумывая наши костюмы.
Для первого костюма я увидела какую-то бело-серую мятую ткань. То ли тафту, то ли еще что-то очень неординарное. Она была вся такая вспученная, вспыхнувшая, взнервленная, легкая, невесомая, и в то же время ершистая, явно со своим характером. Я в нее сразу влюбилась. Леночке она тоже понравилась, и стало понятно – это и будет мое первое платье. Правда, ее оставался совсем маленький кусочек, но мы как-то исхитрились и из этого кусочка платье все-таки сделали.
Думаем дальше. Самые трудные сцены - в чеховском третьем, а в нашем первом объединенном акте – сцена отъезда и предшествующие ей сцены с братом, с сыном, с Тригориным. Обычно «отъезд» я играла все в том же скромном черном бархатном платье с белым воротничком.  Оно было нейтральным, как будто Аркадина и не брала с собой туалетов в эту деревню. А тут – наоборот.
Для сцены отъезда мне вдруг захотелось сделать такой строгий английский вариант костюма. Эта идея пришла прямо в магазине, когда я увидела прелестную легкую ткань из нейтральной клеточки. Сразу пошли картины перед глазами: английский «отъездной» костюмчик, канотье, маленький чемоданчик, обувь на плоской подошве.
Кстати, весь спектакль я играю на низком каблуке или совсем без него – чтобы Аркадина смотрелась современной и стремительной.
Ткань в клеточку мы тоже купили. Лена потом нарисовала мне костюмчик из нее: внутри сарафанчик, сверху пиджачок. Я утвердила: да, замечательно. Приезжаю на примерку. На манекене висит уже полностью наметанный костюм. С первого взгляда понимаю - Мэри Поппинс какая-то получается.  Хоть она и настоящая англичанка, но все-таки няня, горничная, в общем, не актриса. Все-таки примеряю его и окончательно убеждаюсь: нет, не Аркадина.  Так может выглядеть учительница, business-women, но никак не моя артистка. Стали на ходу придумывать что-то другое: подняли бретельки, сарафан превратился в платье с вырезом, откуда-то притащили обрезки этой ткани и получились рукава.
Дальше смотрю, -  на раскройном столе лежит кусок совершенно другой ткани цвета асфальта. Леночка говорит:
-  Вот есть такой кусок, давайте из него сделаем отделку. Оторочим костюм и еще останется на украшение шляпки.
Я посмотрела, приложила к себе: ткань классная, с этой клеткой сочетается. Говорю:
А может мы из нее какую-нибудь жилеточку сделаем? 
Леночка машет головой:
- Кусочек крошечный кусочек, не хватит. 
Я повертела-повертела ее и с умным видом говорю:
- Знаете что, я сама - портниха в юности. Хватит! 
Закройщица рассмеялась и говорит:
- Дайте-ка мне.
Сложила ее так и этак, покрутила туда-сюда – нет, не выходит ничего. Я не сбавляю пыла:
- Девочки, вы должны что-нибудь придумать, вы же мастера!
И что вы думаете? Они еще немного похимичили, что-то где-то подхватили, посадили на подкладку от несостоявшегося пиджака, и получилась совершенно фантастическая курточка, которая дополнила туалет и выглядела потрясающе!
Иду дальше. Когда-то на одном из концертов мне подарили маленький меховой воротничок и муфточку на ремешке – наполовину кожаную, наполовину меховую. Этот комплект я никогда не носила. Хотя нет, однажды было. С детства запомнился образ Людмилы Гурченко – помните, она со своей осиной талией и белой муфточкой пела песню? Это было так трогательно, что глубоко врезалось в память. И вот однажды как дань тому времени я со сцены исполнила одну песню с этой муфточкой. С тех пор я ее и с антресолей никогда не доставала.
И тут я про этот комплект вспомнила и думаю: а может, мне это все на «отъездной» костюм накинуть? Когда мы все это собрали, то увидели: вот оно! Получился какой-то безумно смешной и в то же время стильный туалет с туфельками на низком каблучке и шляпкой, скроенной из остатков клетчатого пиджачка.
Пока мы эти костюмы придумывали, пока я их меряла, параллельно шла работа над текстом. Я повторяла его, пыталась найти новые оттенки роли. И именно костюмы меня «направляли» на этом пути.
Например, один из костюмов был таким - некое безумное кимоно с шляпой как у вождя краснокожих. Только на шляпе были не перья, а я так и не поняла что именно:  то ли чьи-то хвосты на проволоке, то ли засушенные цветы, не знаю. Все это выглядело так смешно, что стало очевидно, что также смешно я должна играть и сцену в этом костюме! А ведь раньше я ее играла совершенно по-другому.
Еще одна новая краска к роли родилась рано утром за день до спектакля. Я вдруг задумалась: а что бы я сама взяла с собой, если бы поехала в деревню к брату? Когда лично я еду, к примеру, на дачу, то помимо своих обычных вещей я всегда беру роль, которую в данный момент готовлю. Куда бы я ни ехала, куда бы ни шла – папка с ролью всегда со мной!
А ведь Аркадина в первом акте цитирует Гертруду из Шекспировского Гамлета: "Мой сын! Ты очи обратил мне внутрь души, и я увидела ее в таких кровавых, в таких смертельных язвах - нет спасенья!" - и ее сын сразу подхватывает эту цитату. В этом месте даже Ефремов всегда удивлялся: как же хорошо она знает пьесу, если ее так точно цитирует. И я подумала: а может, она ее и цитирует-то, потому что она как раз сейчас ее репетирует? Тем более, что во втором акте она говорит, мол, с вами, друзья хорошо, но сидеть у себя в комнате и учить роль куда лучше!
И я решила, что текст ее роли должен лежать у меня на столе. Я должна к ней все время обращаться, ее читать, учить. Под эту идею художники мне сразу подготовили аналог старинной папки, с вензелями Александринского театра, и написали: «Шекспир. Роль Гертруды для г-жи Аркадиной». С этой папкой я хожу весь первый акт, обращаюсь к ней в сцене с Тригориным. Потом эта идея развилась дальше - в  том акте, где она возвращается через два года, она уже носится с другой ролью - с Клеопатрой.
Я повидала много Аркадиных, но такого еще никогда ни одна артистка не делала. При чем это все родилось непосредственно накануне спектакля, прямо на последней репетиции. Это ж надо, а ведь я в этом спектакле с 1984 года! Репетировала с подлинным режиссером. И никогда ни он, никто другой об этом не задумывался. А в это утро я пришла на репетицию с каким-то простым журналом и предложила, что буду ходить с папкой в определенных сценах как бы цитировать «роль» по ней. Николай Скорик сказал: да, попробуй.
И вот – 15 сентября. Вы не поверите - костюмы мне приносят практически перед самым выходом на сцену! Если уж времени на их изготовление практически не было, то о том, чтобы в них «пожить», кому-то показать, и мечтать не приходилось! И я пошла прямо в спектакль во всех своих четырех новых костюмах!
Мне кажется, в результате получилась очень смешная, трогательная артистка, которая живет своими ролями. Судя по вашим первым комментариям (к предыдущему посту), вам понравилось, чему я безмерно рада!
К сожалению, у меня нет еще фотографий со спектакля. Но съемка шла, и, может, они где-то сейчас появятся в интернете? А мне Леночка прислала фото, которое она сама же сделала в кулуарах театра перед выходом на сцену.  Его и выкладываю - по крайней мере можно составить впечатление об одном из костюмов.
Теперь вы знаете я готовилась к этому спектаклю. Первому спектаклю после такого долгого перерыва.
Первому, а, возможно, и последнему. До Нового года спектаклей уже точно не будет (кроме 1 октября – к юбилею Ефремова, но там не я играю), да и поговаривают, что «Чайки», и вообще может больше не быть.
Сегодня, когда уже все прошло, когда спектакль сыгран, когда моя Аркадина ожила и зажила своей новой жизнью хотя бы на эти три часа, мне вдруг стало так горько и грустно, - вдруг я с ней никогда больше не встречусь? И так захотелось ее попробовать сыграть вновь! От кого это зависит? Уж точно не от меня.
А вот то, что происходило после спектакля, это особый рассказ!

Ваша Ирина Мирошниченко

Добавить комментарий Сообщить о нарушениях Распечатать эту статью Поделиться на Facebook См. оригинал статьи
Вернуться к Избранному в категории Logo Paperblog

Добавить комментарий