Журнал Общество

ОБЩЕСТВОПОЛИТИКА

Вкус напитков или Как познакомиться с Шэрон Стоун.

Опубликовано 27 июля 2012 Sergemitin

Сейчас, может, этот вопрос не очень актуален. А вот в начале 90-х это было бы то же самое, что познакомиться с Шарлиз Терон. Даже гораздо круче. Потому что Терон никогда не играла в «Основном инстинкте». 

ПИВО

В конце 80-х начале 90-х, меня, московского студента кормила не столько стипендия и гонорары, сколько язык. Причем французский. Сейчас сложно себе представить, насколько французский был распространен 20 лет тому назад. В компании типа «Алкатель» (что это такое?) или «Лореаль» вообще старались брать только со знанием галльского наречия. До интернета и всеобщей глобализации пиджин-инглиш еще не стал повсеместным. Поэтому переводчик требовался часто, и платили переводчикам хорошо.

А для студента – самое милое дело поработать несколько часов на переговорах, или несколько дней гидом, положив в карман стипендию за несколько месяцев. А еще и валюта перепадала.

Отпочковавшаяся от АПН компания ИМА-пресс, которая меня нанимала, организовывала поездки журналистов по СССР. Бизнес был простой: платишь за все безналом (или на крайний случай налом) и в рублях, с иностранцев берешь валютой. Меня это не касалось. Я должен был организовать программу, переводить и поить всех этих месье.

Дело не сложное. Молодая наглость, конверт с кэшем, московское удостоверение открывали практически любые двери. Репутация у СССР была как у полицейского государства, поэтому каждая встреча представлялась западным коллегам очень важной и труднодостижимой.

Году в 1991-м мы с товарищем поехали тусовать в Питер журналистов французского издания “Geo”. Это были два пожилых человека, которые должны были напитаться впечатлениями. Я ехал в статусе продюсера, мой товарищ – переводчиком. Мы таскали иностранцев по музеям, они встречались с историками, искусствоведами, реставраторами и прочей культурной публикой. Вечером программа имела два варианта. Любо питерские интеллигенты зазывали иностранцев на ужин или чай к себе домой, и тогда мы пополняли свои знания о городе. Либо мы тащили старичков в ресторан, где они мужественно старались пить водку по-русски, быстро ломались и робко просили отвезти их в «Асторию», где квартировали. Водка, икра и осетрина, по указанию руководства, были обязательным пунктом программы. Стоя копейки в рублях, они позволяли выставлять любую сумму за рестораны при финальных расчетах, поскольку изобилие черной икры в поездке примиряло путешественников с прочими несправедливостями.

Наши молодые организмы не могли отойти ко сну в 22-00. Более того, оказывалось, что суточный лимит на рестораны не был исчерпан. Вместо того, чтобы просто присвоить себе эти деньги (как же! Мы честные московские юноши! Мы не воруем!), мы с товарищем тщетно пытались использовать их по назначению. Но даже посещение кабаре в гостинице «Москва», венгерское шампанское, яичный ликер «Адвокат», пиво «Хайникен» и загулы до 6 утра не позволили нам потратить все командировочные. Что-то пришлось вернуть.

Через неделю такой жизни старички, схватившись за печень, но довольные, отчалили в Париж. Мы с товарищем отметили это монументальным загулом и очередной тщетной попыткой израсходовать лимиты. Товарищ убыл в Москву утренним самолетом, я пошел в пивбар «Астории», чтобы кружкой пива подготовить себя к встрече с следующим клиентом – фотографом Люком Шокером. Она была назначена на три часа дня.

В круглосуточном баре царило безлюдье – что логично для 9 часов утра. Разливающий, неодобрительно взглянув на мою утомленную физиономию, налил кружку Carlsberg’a. В тишине и одиночестве я припал к живительной влаге. Минуты через три в бар зашел молодой человек приблизительно в моем состоянии. На странном английском он попытался заказать пива. Бармен (в «Астории»!!! 1992 год!!!) не понял. Я пришел на помощь страждущему. Он отблагодарил меня коротким thank you, окинул взглядом бар, и увидев во мне родственную душу, спросил можно ли подсесть ко мне – потрепаться утром за пивом. Через минуту выяснилось, что мой собутыльник – это и есть известный фотограф Люк Шокер, встреча с которым назначена на 15-00. Люк получил грант на фотосъемку в России, и поэтому приехал в Питер. Кстати, потом он за эту работу отхватил какую-то премию

(Вот ссылка, кто такой Люк

http://www.signatures-photographies.com/kaaWeb/accueilWeb/book/spip.php?page=photographes&id_rubrique=81

Здесь же можно посмотреть его фотографии. В том числе и те, которые были сделаны в Питере в ту поездку. И точное название премий. Это я к тому, что алкоголь не мешал нам творить чудеса).

Дальнейшее плохо помню. У нас, как в фигурном катании, присутствовала обязательная программа, и произвольная. Утром мы с бодуна отрабатывали обязательную, то есть снимали в школах, институтах, общежитиях, на заводах и проч), а произвольная состояла в том, чтобы пойти в людное место, нагнать побольше молодых девчонок, поить их вином, угощать сигаретами и фотографировать. А вечером напроситься к кому-нибудь из новых знакомых в гости. Мы попали на свадьбу, на день рождения, на проводы в армию. Но все это было весело и совершенно не походило на работу. Самое смешное, что потом мне еще и денег за это заплатили больше, чем я рассчитывал, и Люк какую-то премию выписал.

Люк уехал в Париж. За питерские фотографии получил премию средней престижности. И через несколько месяцев выпустил книгу фотографий «Ruskaïa », где я был упомянут каким-то special thanks’ом.  Руководство ИМА-пресс решило поощрить молодого кадра командировкой в город на Сене на презентацию книги.

ВИНО

Встреча с Люком была назначена на radio NOVA, где он давал интервью по поводу книги и России вообще. Сегодня это высококультурное радио, наверное, уже почило в бозе. У меня в первый момент вообще возникло ощущение, что там работают какие-то неопрятные оборванцы. Несколько позже до дикого русского дошло, что это очень модная одежда, и вообще публика там присутствует крайне продвинутая. В те времена инвесторы еще допускали мысль о работе с интеллектуалами, а не изучали потребности аудитории, чтобы впихнуть свою порнографию между еще двумя порнографами.

Люк сидел в студии в наушниках и отвечал на вопросы. Он помахал мне рукой и жестом попросил его подождать. В холле перед стеклянной стеной сидел мужчина средних лет и складным ножом чистил копченую колбасу. Рядом с ним стояло несколько бутылок красного вина. Я присел и поздоровался. Мужчина немедленно извлек из сумки несколько пластиковых стаканчиков и предложил выпить. Я сказал, что надо подождать Люка, нам потом идти на презентацию. Мужчина уточнил, что он собственно издатель книги, презентация отменена, будет дружеская вечеринка. Он привез копчености из Брюсселя и предлагает начать с красненького. Пока все соберутся.

Мы выпили. Закусили колбасой. Помолчали. Посмотрели в студию. Там продолжался диалог.

Выпили еще. Снова закусили. Обсудили книгу. Поговорили об особенностях книгоиздательского бизнеса во Франции, о тиражах. К нам присоединилось еще несколько человек – журналистов и фотографов. Открыли четвертую бутылку. Тут из студии с выпученными глазами выбежала ведущая и спросила у меня

- Ты Сергей?

- Да.

- Идем в студию. Сейчас что-нибудь про Россию расскажешь.

- Хорошо, только вы спрашивайте, а я отвечать буду, - сказал я, благоразумно рассудив, что рассказать можно много чего и в разных выражениях.

В рекламную паузу мы с Люком поздоровались и поменялись местами. Я сел в студию, а он в кресло в холле у вина и колбасы. Мне стало понятно, что в студии все считают секунды, когда можно будет завершить эфирные муки и присоединиться к тем, кто на глазах у работающих расслабляется.

Наконец, за пульт пришел сменщик – свежий, выспавшийся и абсолютно трезвый. Я отмучался довольно быстро. Все припали к вину и колбасе. Их запасы казались неисчерпаемыми. Но все хорошее кончается. Кончилось вино.

Издатель, слегка раскрасневшийся от праздника, широким жестом пригласил всех в ресторан. Почти два десятка человек забилась в японское заведение на Бастилии и там просто болтали и проводили время. По итогам вечеринки, я был расписан на две недели вперед – везде происходили какие-то выставки, выпускались новые журналы, запускались проекты и прожекты в общем – тусовка.

Человек предполагает, а начальство располагает – пора было возвращаться домой и многими приглашениями пришлось пренебречь. Но именно тогда я понял, что если тебе, что–то действительно хочется, у тебя есть по крайней мере собственные силы, чтобы достичь желаемого.

ВОДКА

Через пару лет я снова встречался с Люком. К этому моменту (спасибо С.С.Родионову) я уже был главным редактором культурного журнала ни о чем. Мне показалось странным, что питерские фотографии, за которые даже получена какая-то премия, не опубликованы в России. Нужно было договориться с Люком об условиях и посетить еще несколько парижских фотоагентств. Всего 17 лет назад, это делалось не по электронной почте, а требовало «командировки».

С Люком особенно ничего решать не надо, он просто отдал копии слайдов. Гонорар его особенно не интересовал:

- Но коли уж ты приехал, - сказал Люк, - давай выпьем водки по-человечески.

Дальше был какой-то совершенно не обычный для Парижа вечер, когда мы за несколько часов шатания по ночному 5-му кварталу (а мы ни в одном заведении больше  двух рюмок не пили) не встретили ни одного знакомого. Тогда 5-й квартал – это между Сен-Жерменом и Сен-Мишелем представлял собой массу демократичных завелений. И даже бар, снятый Вуди Аленом в «Полночи в Париже», где Оуэн Уилсон встречает Хемингуэя, был открыт, а водка в нем - не дорога.

Наконец в пьянке двух интеллигентных людей назрел кризис, когда надо сменить атмосферу, жанр или напиток. Но после водки напиток поменять труднее, чем культурный слой.

- Пойдем в «La Coupole», - предложил Люк.

Я не знал, что это.

- Это же место, где в 30-е годы были все, - обрадовался Люк. – Сейчас туда ходят в основном туристы и нувориши, но есть и приличные люди.

Несмотря на поздний час, как мне тогда показалось, – а было около 2 часов утра перед  «La Coupole» стояла очередь. Она была бы похожа на обычную советскую очередь, если бы не выглядела роскошно. Даже в ночи толпа блестела бриллиантами и золотом.

- Ждать не будем, - сказал Люк, поздоровался с очевидно знакомым распорядителем, который, сильно извиняясь, провел нас за стойку  и пообещал, что свободного столика нам придется ждать не более 10 минут.

Мы заказали еще водки по цене раз в 5 дороже, чем в обычном кабачке, и осмотрелись. Люк вкратце рассказал мне историю заведения и его роль в культурной жизни Парижа. И когда в разговоре возникла секундная пауза, предложил:

- Хочешь познакомиться с Шэрон Стоун?

- В принципе, да, но почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

- Да вон она сидит.

Я обернулся, и увидел, что в 2-3 метрах от нас сидела Шэрон Стоун с Жан-Жаком Гольдманом. На столе стояла бутылка шампанского в серебряном (?) ведерке и блюдо устриц. От вида устриц, водка выпитая на голодный желудок, устроила в желудке легкий «окупай Митяй». Подавив бунт, я говорю Люку:

- А как ты себе это представляешь? Человек отдыхает, а я к нему знакомиться?

- Да я вас познакомлю, я ее вчера снимал.

Люк развернулся в сторону актрисы, помахал ей рукой, спрыгнул со стула, подошел к ней, поздоровался и вернулся за мной.

- Они нас ждут за своим столиком.

Мы взяли свою водку и пошли к знаменитостям. Гул разговоров и звон бокалов в  «La Coupole» был на долю секунды прерван легким одновременным шорохом:

- Кто это? – глядя на нас, подумала парижская публика.

- Serge, - представился я.

- Sharon, - ответила Шэрон Стоун и подала руку.

Приблизительно так же я поздоровался с Гольдманом.

Минут 10 мы поговорили ни о чем. Выпили водки и вышли на Монпарнас.

- Доволен, - спросил меня Люк.

- Чувствую себя идиотом, - ответил я.

- Почему?

- Вечер в Париже прожит не зря. С тобой отлично поговорили. Познакомился с Шэрон Стоун, но рассказать об этом невозможно. Да, нас представили, и что дальше. Она действительно очень красивая женщина.

- C’est la vie! – рассмеялся Люк. 


Добавить комментарий Сообщить о нарушениях Распечатать эту статью Поделиться на Facebook См. оригинал статьи
Вернуться к Избранному в категории Logo Paperblog

Добавить комментарий